Россия и Америка в XXI веке
Россия и Америка в XXI веке На главную Написать письмо О журнале Свежий выпуск Архив Контакты Поиск
Подписаться на рассылку наших анонсов

E-mail:
№2, 2016

«ЦИФРОВАЯ ДЕМОКРАТИЯ» И ПРЕЗИДЕНТСКАЯ КАМПАНИЯ-2016

Н. М. Травкина,
д.п.н.,
руководитель центра внутриполитических исследований
Института США и Канады РАН
e-mail:

Е. А. Роговский,
к.э.н.,
руководитель центра военно-промышленной политики
Института США и Канады РАН
e-mail:

Аннотация. В статье анализируются политические последствия широкого внедрения персональных компьютеров и Интернета в американском обществе. Констатируется, что важнейшим следствием широкого использования Интернета стало появление политологических теорий «цифровой демократии», согласно которым по мере насыщения политического пространства мультимедийными средствами могут резко усилиться как политическая активность гражданского общества, так и плюралистические начала современной демократической системы Америки. На примере президентской кампании 2016 г. показано действие этих тенденций. Одновременно возрастает опасность широкого манипулятивного воздействия на исход президентских выборов электронных систем голосования и ведущих интернет-компаний, таких как «Гугл». Делается общий вывод о том, что «цифровая демократия», решая одни проблемы выборных процессов, порождает другие, не менее острые, способные вызвать серьезные политические кризисы, подобно тому, который имел место в США в 2000 г.

Ключевые слова: «цифровая демократия», электронные системы голосования, плюралистическая политическая система, манипулирование результатами выборов, корпорация «Гугл»

«DIGITAL DEMOCRACY» AND ITS INFLUENCE ON THE 2016 PRESIDENTIAL RACE

Travkina Natalia Michailovna,
Ph. D. in Political Science
Center for U.S. Domestic Politics Head
the Institute of USA and Canada Studies
Russian Academy of Sciences
e-mail:

Eugene A. Rogowsky,
Ph.D. in Economics
Center for Military-Industrial Policy Head
the Institute of USA and Canada Studies
Russian Academy of Sciences
e-mail:

Annotation. The article analyzes the political implications of the widespread introduction of personal computers and the Internet in US society. It is stated that the most important consequence of the wide use of the Internet has been the emergence of political theories of the "digital democracy", according to which the saturation of the political space with multimedia tools can increase dramatically political activities of the civil society and intensify the beginning of the modern pluralist democratic system in the United States. The 2016 presidential campaign confirms the existence of these trends. At the same time, «digital democracy» increases the risk of a wide manipulative influence on the outcome of the presidential election by both the electronic voting systems as well as the leading Internet companies, such as "Google". General conclusion is that the "digital democracy", solving some problems of electoral processes, gives rise to other, no less acute, could cause serious political crises, like the one that took place in the US in 2000.

Keywords: "Digital democracy", the electronic voting system, pluralistic political system, the manipulation of the election results, the corporation "Google".

Стремительное распространение в США персональных компьютеров, начиная с 1980-х годов, и наступление эры Интернета в середине 1990-х годов оказали колоссальное влияние на ход и содержание политических процессов в американском обществе, в том числе и на президентские кампании XXI века. Эти изменения носили как количественный, так и качественный характер, способствуя постепенному вызреванию различных вариантов теории «цифровой (или электронной) демократии». Общая концептуальная канва теоретических воззрений американских политологов и аналитиков по практическому применению информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) свелась к тому, что постепенный охват американских домовладений (американских семей и физических лиц) Интернетом, подключенным к мультимедийным информационным платформам, будет способствовать появлению «сетевого гражданского общества», что повлечёт за собой далекоидущие изменения как в механизме функционирования политических демократических институтов, так и в политическом поведении различных групп избирателей.

Имеющиеся данные статистических обследований американских домовладений показывают, что на протяжении первых 1,5 десятилетий XXI в. «сетевое сообщество» в США стало свершившейся реальностью. В частности, в период с 2000 по 2015 гг. доля взрослого населения страны, т.е. лиц старше 18 лет, подключенных к Интернету «на постоянной основе», выросла в 1,6 раза – с 52% до 84%.[1] При этом следует также учитывать тот факт, что за это время общая численность населения США увеличилась почти на 15% − с 281,7 млн. до 323,3 млн. человек. Применительно к социальным группам с высоким уровнем образования и доходов, а также находящимся в трудоспособном возрасте, можно однозначно говорить о том, что они оказались полностью охваченными Интернетом и превратились в «сетевых граждан». Так, доля лиц в возрасте от 18 до 29 лет, активно пользующихся Интернетом, составила в 2015 г. 96% (в 2000 г. – 70%), доля лиц в возрасте от 30 до 49 лет – 93% (в 2000 г. – 61%); доля лиц, имеющих высшее образование, с постоянным доступом к Интернету достигла 95% (в 2000 г. – 78%), с неполным высшим образованием – 90% (в 2000 г. – 67%). Доля домовладений с годовыми доходами свыше 75 тыс. долл., подключенных к Интернету, в 2015 г. достигла 97% (в 2000 г. – 81%), с доходами от 50 до 75 тыс. долл. – 95% (в 2000 г. – 72%).[2]

Впрочем, к показателям «полной электронной насыщенности» постепенно приближаются и пожилые категории американских граждан, лица с невысоким уровнем доходов и относящиеся к категории домовладений с небольшими доходами. В 2015 г. доля лиц в возрасте 65 лет и старше, пользующихся Интернетом, достигла 58%, увеличившись по сравнению в 2000 г. в 4 раза, когда она составляла 14%; доля лиц, имеющих неполное среднее образование, в 2015 г. достигла внушительных 66%, увеличившись по сравнению с 2000 г. более чем в три раза, когда она составляла всего 19%, и, наконец, доля беднейших домовладений с годовыми доходами менее 30 тыс. долл., в 2015 г. составила 74%, увеличившись по сравнению с 2000 г. более чем в два раза, когда она составляла всего треть (34%) этой категории домовладений.[3]

Формирование в США «сетевого гражданского общества» явилось основой для появления политологических концепций «цифровой демократии», отталкиваясь от постулатов которых и стали анализироваться избирательные кампании, в том числе и кампании по выборам президента страны.

Концепции «цифровой демократии» и её потенциальных эффектов.

Стремительная диффузия новейших достижений в сфере информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) породила в США широко распространённое представление о том, что компьютеризация политической системы приведёт к заметному росту политической активности как государственных институтов, так и политических партий, и рядовых избирателей. Усиление политической активности в свою очередь обусловлено теми широкими информационными возможностями, которые в современном обществе создают Интернет и мультимедийные средства массовой коммуникации. Государственные органы, политические партии и организации получили огромные возможности для формирования необходимого им общественного мнения и информирования о принимаемых решениях. Не будет преувеличением сказать, что в США постепенно произошёл переход от «телевизионной» и «печатной демократии» к «онлайновой демократии», при которой все участники политических, в том числе и выборных, процессов получили возможность сравнительно быстрого – в ряде случаев почти мгновенного – взаимовлияния.

Все ветви государственной власти – исполнительная, законодательная и судебная – открыли у себя информационные интернет-сайты и порталы, доступные широким массам. Тем самым последние получили возможность получать информацию о принимаемых решениях и позициях руководства практически всех государственных структур из первых рук. Потенциально резко возросла информированность избирателей о деятельности высших государственных органов и избираемых должностных лицах, что в целом способствовало укреплению основ представительской демократии.

Согласно хрестоматийному пониманию демократии, она представляет собой «государственное устройство, в котором верховная власть принадлежит народу и осуществляется им прямо или косвенно через систему представительства». Поэтому добавление определения «цифровая» означает ничто иное как «использование информационных технологий для усиления, совершенствования и в конечном итоге утверждения демократии как таковой».[4]

Возможность, в частности, президента США непосредственно «входить в дом» каждого гражданина и потенциального избирателя через Интернет с государственный портал Белого Дома, информируя его о принимаемых решениях, стратегии и тактике предполагаемых государственных действий, способствовала также усилению ореола «политической элитарности»[5] вокруг личности, занимающего высшую государственную должность. В этой связи можно указать, что с приходом эры Интернета в середине 1990-х годов три американских президента − У.Клинтон (1993-2001 гг.), Дж.Буш-мл. (2001-2009 гг.) и Б.Обама (с 2009 г. по н.в.) − стабильно пробыли в Белом Доме два конституционно установленных срока подряд, что заметно контрастирует с предыдущим 25-летним периодом, начиная с 1969 г., когда в США сменилось 5 президентов, четверо из которых пробыли на этом посту всего один четырёхлетний срок.

Однако главное воздействие «цифровой демократии» на ход политических процессов и избирательных кампаний следует искать на стороне коренной трансформации интенсивности и направленности общественных дебатов, обоснования декларируемых точек зрения и занимаемых позиций, а также механизма формирования «сетевых» политических коалиций и объединений. Теоретики и идеологи «сетевого сообщества», такие как, например, известный социолог М.Кастельс, прямо заявляют о том, что в современном высокотехнологичном обществе политическая власть сконцентрирована и исходит из контроля над Интернетом и мультимедийными средствами информации. Согласно его пониманию, «политическая власть в сетевом обществе реализуется через контроль над сетевыми структурами».[6]

Одновременно нельзя не отметить резкого усиления воздействия Интернета на развитие политических процессов, выразившееся в возможности формирования политических интернет-коалиций для составления и подписания электронных петиций и воззваний, организации общественных собраний и массовых демонстраций. В частности, с сентября 2011 г. Белый Дом открыл веб-страничку «Мы народ», название которой было заимствовано из преамбулы Конституции США. Петиции на имя Президента США могут составляться электронным способом всеми желающими; они также заверяются электронными подписями, и если в течение 30 дней петиция набирает свыше 100 тыс. подписей, то Белый Дом в обязательном порядке обязан на неё отреагировать.

Широкое распространение Интернета в американском обществе заметно повысило интерес к трактовке институтов американской демократии как воплощающих в идеале идею плебисцитарной демократии в противовес представительской демократической системе. Плебисцитарная демократия, базирующаяся на референдумах и опросах общественного мнения, как основы принятия политических решений, представляет собой демократию прямого действия в отличие от представительской демократии, в которой избиратели делегируют свое право на формулирование своих позиций по проблемам общественной жизни политическим партиям и выборным лицам. Усиливающийся крен в сторону плебисцитарной демократии, естественно, способствует усилению популистских начал в американской политике, в результате чего объективно возрастают возможности для появления в политическом поле ярких индивидуальностей и в то же время способствуют сведению избирательных кампаний к крайне ограниченному кругу проблем, что восходит своими корнями к «плебисцитам и прямым формам демократических действий».[7]

Мультимедийные средства вдохнули также новую жизнь в традиционные американские представления о политической системе как о плюралистической демократии. Согласно этим взглядам, институт демократического политического устройства призван «выражать не волю большинства, а постоянно меняющиеся настроения коалиции меньшинств».[8] Интернет в колоссальной степени сделал возможным выражение мнений и настроений не только широких общественных групп, но и отдельных граждан благодаря собственным индивидуальным страничкам в социальных сетях. Мультимедийные средства придали иное измерение дебатам в отношении проблем, волнующих широкие массы избирателей, сняв при этом немалую часть ограничений, обусловленных необходимостью соблюдения политкорректности и завуалированной (а в ряде случаев и откровенной) политической цензуры.

Следует также сказать и о том, что именно Интернет придал новое звучание идее либертарианской демократии, которая исторически делала упор на рядовых граждан как на главную «несущую конструкцию» демократической политической системы в противовес политическим партиям и коалициям. Интернет позволяет создать достаточно прочные и устойчивые горизонтальные связи между рядовыми гражданами. В США традиции либертарианской демократии последовательно выражает созданная в 1971 г. Либертарианская партия, базовая политическая философия которой строится на мировоззренческих представлениях о том, что демократическая традиция США зиждется на либертарианской основе, которую ещё в XVIII в. заложили отцы-основатели Америки, с самого начала пытавшиеся создать «мир свободных людей, которые будут самостоятельно искать пути реализации своих собственных идеалов – мир, в котором восторжествуют покой, гармония, возможности и изобилие».[9]

Вся эта полифония потенциально возможных политических последствий широкого распространения Интернета и ИКТ в полной мере нашла своё проявление в ходе президентской кампании 2016 г.

Выборы президента 2015-2016 гг.: цифровое измерение

Мультимедийные средства массовой информации радикальным образом трансформировали политический ландшафт президентских избирательных кампаний в США. Это, прежде всего, коснулось такой важнейшей составляющей выборного демократического процесса как дебаты претендентов на выдвижение на пост президента от Демократической и Республиканской партий. Начиная с 1960 г. и вплоть до 1996 г. в США проводились только телевизионные дебаты между уже утверждёнными кандидатами на пост президента и вице-президента от двух партий, как правило в октябре, непосредственно перед выборами. Начиная с президентской кампании 2000 г. формат теледебатов резко изменился - они стали составной частью этапа первичных выборов. В 1999-2000 гг. республиканцы провели 13 теледебатов между претендентами на звание кандидата от партии на пост президента, демократы − 9 теледебатов. В 2000 г. президентские выборы проводились на т.н. «открытую вакансию» в Белом Доме после двух сроков пребывания подряд У.Клинтона. Эта ситуация повторилась и в 2008 г., когда истекли полномочия Дж.Буша-мл., и он больше не мог избираться на новый срок, и в 2016 г., когда в аналогичном положении оказался президент Б.Обама.

В 2004 г. республиканцы на этапе первичных выборов и партийных собраний дебатов не проводили, поскольку Дж.Буш-мл. переизбирался на второй срок, а демократы провели всего двое теледебатов. В 2008 г. ситуация резко изменилась – в 2007-2008 гг. республиканцы провели 16 теледебатов на этапе первичных выборов, а демократы – 19 теледебатов. В 2012 г. демократы теледебатов не проводили, поскольку действующий президент Обама переизбирался на второй срок, в вот республиканцы в 2011-2012 гг. провели уже 20 теледебатов.

В ходе текущей президентской кампании 2015-2016 гг. республиканцы провели 19 теледебатов, в демократы – 9 теледебатов. Таким образом, в общей сложности американские избиратели в текущем избирательном цикле имели возможность оценить достоинства претендентов на пост президента США на основе 28 теледебатов.[10]

Рекордным показателям 2007-2008 гг. возможно способствовало то обстоятельство, что это был период самых острых экономических потрясений в США за весь период после окончания Второй мировой войны, а также тем, что в лидерах президентской гонки впервые в американской истории оказался афроамериканец Б.Обама. Президентская кампания 2015-2016 гг. однако показала, что в США достаточно устойчиво действует тенденция к росту активности избирателей на этапе первичных выборов. В 2016 г. в первичных выборах приняли участие почти 58 млн. человек, или 28,5% от общего числа зарегистрированных избирателей в 39 штатах. Этот показатель стал вторым рекордным показателем за всю историю американских первичных выборов, начиная с 1980 г. (До этого момента в первичных выборах участвовало сравнительно небольшое число зарегистрированных избирателей). Показатель 2016 г. несколько уступает показателю 2008 г., когда в первичных выборах приняло участие 30,4% зарегистрированных избирателей.

Интересно отметить, что применительно к республиканским избирателям показатель 2016 г. является абсолютным рекордом после 1980 г. В ходе нынешней избирательной кампании на этапе первичных выборов на избирательные участки пришло 14,8% зарегистрированных избирателей, что было выше и показателя 2008 г., когда в первичных выборах приняло участие 11,0% зарегистрированных избирателей, и 2012 г., когда на избирательные участки пришло 9,8% зарегистрированных избирателей.[11] В итоге Д.Трамп получил 13,3 млн. голосов (46,5%), Т.Круз – 7,6 млн. голосов (26,6%), Дж.Кейсик – 4,2 млн. голосов (14,7%) и М.Рубио – 3,5 млн. голосов избирателей (12,2%), проголосовавших за претендентов Республиканской партии.[12]

Сопоставление результатов голосования рядовых избирателей и распределения числа делегатов на съезд Республиканской партии, поддержкой которых заручились основные претенденты, обнаруживает значительную асимметрию, поскольку первичные выборы в большинстве штатов проходили у республиканцев преимущественно по формуле «победитель получает голоса всей делегации штатов». Д.Трамп заручился поддержкой 62,4% общего числа делегатов партийного съезда в количестве 2472 человек, Т.Круз – 22,9%, Дж.Кейсик – 6,7% и М.Рубио – 6,5% голосов делегатов.[13] Таким образом, легко видеть, что формулы определения числа голосов делегатов на партийный съезд Республиканской партии, устоявшиеся ещё до прихода «эры Интернета», отдающие непропорционально большое число голосов победителю первичных выборов в штате, пришли в серьёзное противоречие с плюралистическими началами «цифровой демократии». В целом по итогам первичных выборов Д.Трамп не набрал необходимых 50% плюс один голос, т.е. 1237 голосов, необходимых для утверждения кандидатом на пост президента от Республиканской партии, если бы число делегатов распределялись пропорционально полученным голосам рядовых избирателей.

Почти аналогичная ситуация сложилась и в Демократической партии США. У демократов в президентской кампании приняли участие всего два кандидата – «столп» и символ Демократической партии Х.Клинтон и независимый кандидат, сенатор от небольшого шт. Вермонт на северо-востоке США Б.Сандерс, который на всем протяжении этапа первичных выборов позиционировал себя как «демократический социалист». Общий итог бескомпромиссной политической борьбы между политическим «тяжеловесом» демократом Х.Клинтон и политическим аутсайдером, заведомо неизбираемым Б.Сандерсом, который даже не является членом Демократической партии, известен: из 27,8 млн. человек, проголосовавших за кандидатов Демократической партии, 15,8 млн. человек, или почти 57% избирателей, отдали голоса за Х.Клинтон, а 12,0 млн. человек, или немногим более 43%, предпочли Б.Сандерса.[14]

Хотя Х.Клинтон в ходе демократического волеизъявления набрала более 50% голосов рядовых избирателей, их явно не хватило на того, чтобы заручиться поддержкой 2382 делегатов, или 50% плюс один голос, из общего числа 4763 делегатов партийного съезда Демократической партии, необходимых для официального утверждения кандидатом на пост президента от Демократической партии. Согласно регламенту съезда Демократической партии, голоса рядовых избирателей влияли только на распределение 4051 голоса делегатов партийного съезда, которые в целом распределялись пропорционально голосам рядовых избирателей, отданных за Х.Клинтон и Б.Сандерса. В результате Х.Клинтон заручилась поддержкой 2220 голосов, а Б.Сандерс – 1831 голоса. «Чашу весов» в пользу Х.Клинтон склонили голоса подавляющей части из 712 т.н. «суперделегатов», или почётных делегатов партийного съезда, т.е. видных политиков Демократической партии нынешнего периода и прошлых лет, официально не входящих в состав партийных делегаций штатов. «Суперделегаты» имеют право поддерживать любого из кандидатов на любом этапе президентской кампании до начал партийного съезда, исходя исключительно из своих предпочтений и не считаясь с мнением большинства избирателей от представляемого «суперделегатом» штата.

В результате «суперделегаты», отражающие интересы исключительно руководства Демократической партии и её финансовых спонсоров, в соотношении голосов 591 (83%) и 48 (6,7%)[15] поддержали Х.Клинтон, решив тем самым исход противостояния двух политиков. Таким образом, и в случае Демократической партии архаичный институт «суперделегатов», сформировавшийся до наступления эпохи «цифровой демократии», стал основным препятствием для реализации новейших политических веяний XXI в.

«Онлайновая» составляющая президентской кампании 2016 г. ярко проявилась в ходе одного из её важнейших поворотных пунктов, каковым стало выступление Директора ФБР Дж.Коми 5 июля, в ходе которого он доложил американской общественности о результатах расследования своего ведомства об электронной корреспонденции, которая проходила через частный Интернет-сервер Х.Клинтон в её бытность государственным секретарём США в 2009-2013 гг. Несмотря на то, что общее заключение ФБР относительно использования частного Интернет-сервера Х.Клинтон свелось к тому, что она и аппарат её помощников «были крайне неосторожны в обработке и передаче чрезвычайно важной и сверхсекретной информации», общая рекомендация ФБР Министерству юстиции США свелось к тому, что нет оснований для предъявления им обвинений административного или уголовного плана.[16] Результаты расследования ФБР стали своеобразными «штормовыми волнами, которые до основания сотрясли Республиканскую партию».[17]

Последствия этого политического цунами тут же сказались в пространстве «цифровой демократии»: уже 5 июля на сайте Белого Дома «Мы народ» появилась петиция на имя Президента США с требованием привлечь Х.Клинтон к уголовной ответственности за нарушение законов, относящихся к соблюдению национальной безопасности США, при использовании ею частного сервера, которая в считанные дни собрала свыше 200 тыс. подписей.[18]

Президентская кампания 2016 г. подтвердила также прогностические оценки о том, что «демократичный по своей природе» Интернет будет способствовать политическому успеху третьих партий, в частности, Либертарианской, делающей упор на «независимого и свободного» гражданина как свою главную политическую опору. На всём протяжении 2016 г., согласно опросам общественного мнения, Либертарианская партия и её кандидат на должность президента бывший губернатор шт. Нью-Мексико Г. Джонсон устойчиво набирали 7-9% голосов опрошенных, отбирая в среднем примерно 4% голосов у каждого из основных кандидатов от Демократической и Республиканской партий – Х.Клинтон и Д.Трампа.[19] Усиление позиций Либертарианской партии в ходе президентской кампании 2016 г. резко контрастирует с предыдущими президентскими гонками, в частности, предыдущей кампании 2012 г., когда Г.Джонсон получил всего 1% голосов, заручившись поддержкой 1,3 млн. американских избирателей.[20]

Электронное голосование: масштабы и проблемы

Президентская кампания 2016 г. проходит в условиях, когда все американские штаты и 10,5 тысяч административных образований перешли на электронную систему голосования. К настоящему времени получили распространение три вида электронного голосования: 1) электронный подсчёт бумажных бюллетеней, 2) электронные системы прямого голосования, и 3) голосование по Интернету. Система электронного подсчёта бумажных бюллетеней основана на электронном подсчёте отданных голосов; она снабжена сенсорными экранами, позволяющими каждому проголосовавшему избирателю получить бумажную копию бюллетеня, которую он обязан отдать сотруднику избирательного участка при выходе из него, вследствие чего имел место контрольный подсчёт числа проголосовавших избирателей. Электронные системы прямого голосования также снабжены сенсорными экранами с цифровыми кнопками для выведения на экран фамилий кандидатов и названий партий. Полученные таким образом результаты голосования сохраняются в специальном блоке оперативной памяти, которые затем направляются на специальный участок для голосования для окончательного подсчета поданных голосов. Электронные машины прямого голосования имеют системы обеспечения безопасности, и в их числе - смарт-карты, брандмауэры, антивирусные программы и криптография, использующая цифровые подписи и сертификаты, шифрование и т.п. Наконец, Интернет-голосование используется в США для голосования в отдалённых и труднодоступных районах. В настоящее время этот вид электронного голосования не контролируется государственными органами США. В Интернет-голосовании используются персональные компьютеры, Интернет-телевизоры, известные как «системы я-голосования», и мобильные телефоны.

Катализатором бума электронного голосования стали президентские выборы 2000 г., когда их исход был решён в пользу кандидата от Республиканской партии Дж.Буша-мл. решением Верховного суда США, последовавшего спустя месяц после волеизъявления американских избирателей, который постановил прекратить пересчёт бумажных бюллетеней избирателей шт. Флорида. Это решение спровоцировало серьёзный правовой кризис в Америке в тот период, поскольку кандидат Демократической партии вице-президент США А.Гор решения Верховного суда не признал, а Дж.Буш-мл. был «назначен» президентом страны на основании перевеса всего в 537 голосов в штате, в котором в президентских выборах приняло участие порядка 6 млн. избирателей.

Ответ Америки на политический кризис 2000 г. носил сугубо технологический характер. Общим направлением совершенствования избирательного процесса стало внедрение электронной техники, новых информационных технологий. Переход к электронным выборам в США стал государственным приоритетом после принятия в 2002 г. федерального закона «Поможем Америке голосовать» («Help America Vote Act»), который профинансировал массовую замену прежних технологий голосования с помощью механических рычагов пробивания дыр в избирательных бюллетенях (перфокартах), учредил специальную комиссию для содействия проведению федеральных выборов и разработал рекомендательные федеральные стандарты проведения выборов.

В период с 2003 по 2015 фин.гг. в рамках этого закона было израсходовано 3,6 млрд. долл., из которых свыше 90% − 3,3 млрд. долл. − пошло на технологическую модернизацию избирательных участков и централизованную обработку результатов выборов.[21] О скорости, с которой новые технологии внедрялись в практику, говорят следующие данные: если в 1996 г. 7,7% американских избирателей, принявших участие в президентских выборах, было охвачено электронными системами прямого голосования, то на президентских выборах 2004 г. услугами этой системы воспользовались почти 29% избирателей, принявших участие в выборах. В настоящее время примерно 90% всех американских избирателей охвачено двумя системами электронного голосования − системой электронного подсчёта бумажных бюллетеней и электронными системами прямого голосования.[22] Переход на систему электронного голосования мотивировался резким снижением экономических издержек организации процессов выборов в дни голосования, в том числе более быстрым подсчетов числа поданных голосов, большей точностью и уменьшением рисков механических и человеческих ошибок, расширением возможностей для участия в выборах избирателей с ограниченными физическими возможностями.

Однако сравнительно быстро, как и в случае со всеми видами новой и новейшей технологии, эйфория первых этапов широкого внедрения систем электронного голосования быстро сменилась на озабоченность, которую принесла с собой технология электронного голосования. Выборные кампании с традиционной системой использования бумажных бюллетеней имели одно неоспоримое преимущество: в процедуре их проведения не было ни одной операции, способной помешать процессу голосования и подсчёта голосов, на основе которых и объявлялся победитель выборов. Электронная система голосования, как показала, в частности, практика использования электронных машин прямого голосования, напрямую зависела от бесперебойной подачи электричества, возможных сбоев в компьютерных сетях и от поломок в самих машинах.

В США сравнительно быстро сформировалась система производства и реализации машин электронного голосования, основанная на конкуренции многих производителей и многих сетей продажи. Поскольку административные единицы в штатах могли по собственному усмотрению производить закупки и установку приглянувшейся им электронной техники, то в условиях отсутствия в США общенациональной системы контроля над установленными электронными системами голосования, включая её сертификацию федеральными органами, Америка довольно быстро столкнулась с девятым валом сотен и тысяч сообщений о перебоях и сбоях в работе машин электронного голосования, которые стали поступать с 2002 г.

Большой резонанс в США вызвала публикация в 2010 г. обширного доклада Бреннанского центра права Юридического факультета Нью-Йоркского университета, в котором была обстоятельно проанализирована выборка из 200 наиболее заметных случаев сбоев в системе электронного голосования по всей территории США, зафиксированных в период 2002-2008 гг. Общий вывод исследования свёлся к тому, что основные проблемы, которые принесла с собой система электронного голосования, свелись «к неправильному подсчёту или к потерям в подсчёте поданных голосов. При этом в каждом конкретном случае число таких голосов колебалось в пределах от нескольких десятков до нескольких десятков тысяч (! – авт.)».[23] Иными словами, системы электронного голосования отнюдь не были застрахованы от возникновения серьёзного политического кризиса, с которым США столкнулись в конце 2000 г.

Однако постепенно выяснилась и другая, ещё более серьёзная проблема, которую принесла с собой система электронного голосования – возможность манипулирования электронной техникой для получения необходимых результатов выборов, проще говоря – для подтасовки и фальсификации их результатов. В частности, специалисты в области компьютерной безопасности неоднократно предупреждали, что технологическое устройство электронных машин прямого голосования имеет один серьёзный недостаток – не существует способа проверить результаты голосования, поскольку они целиком и полностью зависят от протокола программного обеспечения, установленного на компьютере машины. Одновременно была выявлена и возможность внесения изменений в протокол программного обеспечения даже после сертификации машины прямого электронного голосования.

Появилась реальная опасность того, что в работу машин для подсчёта голосов можно вмешаться и таким образом фальсифицировать результаты выборов. В принципе этим могли воспользоваться даже сами производители электронных машин прямого голосования. Среди фирм-производителей таких машин наиболее одиозную репутацию приобрела фирма «Диболд», руководство которой является про-республикански настроенной. В американской печати появилось немало намеков и подозрений, что кандидаты Республиканской партии одерживали победу в тех округах и на тех избирательных участках, которые использовали электронные машины прямого голосования, производимые фирмой «Диболд».

Эти подозрения в своё время привели даже к тому, что группа специалистов по компьютерам Принстонского университета во главе с проф. Э.Фельтеном частным образом получила в свое распоряжение электронную машину прямого голосования фирмы «Диболд» и после тщательно проведённого исследования установила, что «эта машина в реальных условиях избирательного процесса крайне уязвима для чрезвычайно серьёзных хакерских атак. В частности, злоумышленник, если он получит физический доступ к машине или к её съемной карте памяти, может всего за одну минуту установить вредоносный код. Этот код может незаметно украсть голоса, изменив все записи, журналы памяти и исходные данные, которые полностью согласуются с мошеннической программой подсчёта голосов, созданной злоумышленником. Злоумышленник также способен создать вредоносный код – вирус, который может автоматически и незаметно распространяться по сети во время обычного процесса выборов».[24]

Однако если в годы пребывания у власти администрации Дж.Буша-мл. в системах электронного голосования наблюдалось «красное смещение» (красный цвет – цвет Республиканской партии), то в ходе президентской кампании 2016 г. стал фиксироваться эффект «синего смещения» (синий цвет – цвет Демократической партии), или правильнее сказать «смещение Х.Клинтон». Американские аналитики, длительное время изучавшие данные опросов на выходе в сравнении с данными электронного голосования, пришли к выводу, что расхождение в 2% в пользу системы электронного голосования свидетельствует о высокой степени фальсификации результатов выборов, а расхождение в 5% и более практически наверняка является результатом манипуляций с электронной системой голосования.

Согласно результатам исследования, которое было проведено группой сотрудников Института американской демократии, результаты критически важных для Х.Клинтон первичных выборов 1 марта в 11 из 15 штатов и 7 июня в Калифорнии были явно подтасованы в пользу Х.Клинтон. Возможность фальсификации выборов была определена на основе различий в данных опросов на выходе, которые кампания «СиЭнЭн» опубликовала вечером 1 марта и результатами официальных подсчётов, о которых «СиЭнЭн» информировала своих зрителей утром 2 марта. Расхождения в данных опросов на выходе и официальными результатами первичных выборов в Демократической партии 1 марта 2016 г. суммированы в таблице 1.

Таблица 1.
Расхождения в данных опросов на выходе и данными официальных подсчетов в 11 штатах на первичных выборах 1 марта 2016 г. в Демократической партии США, в %

Штат

Данные опросов на выходе

Официальные данные результатов выборов

Расхождение в пользу Х.Клинтон

Клинтон

Сандерс

Разрыв

Клинтон

Сандерс

Разрыв

Джорджия

64,8

33,8

31

71,2

28,3

42,9

11,9

Вирджиния

62,2

37,4

24,8

64,3

35,2

29,1

4,3

Массачусетс

45,7

52,3

-6,6

50,1

48,7

1,4

8,0

Алабама

70,6

25,9

44,7

77,8

19,2

58,6

13,9

Теннесси

60,9

35,5

25,4

66,1

32,4

33,7

8,3

Арканзас

64,7

33,3

31,4

66,3

29,7

36,6

5,2

Техас

60,6

37,9

22,7

64,3

35,2

29,1

6,4

Флорида

63,7

35,9

27,9

64,5

33,3

31,2

3,4

Иллинойс

48,4

50,7

-2,3

50,5

48,7

1,8

4,1

Миссури

47,4

51,1

-3,7

49,6

49,4

0,2

3,9

Огайо

51,4

47,6

3,8

56,5

42,7

13,8

10,0

Источник: The Free Thought Project.com. Syrmopoulos J. Racketeering Lawsuit Exposing Nationwide Vote Rigging in DNC Primaries Could Derail Clinton. June 12, 2016. − http://thefreethoughtproject.com/election-fraud-rico-lawsuit-alleging-widespread-e-vote-rigging-dnc-primaries-derail-clinton-nomination/

Таким образом, в 7 штатах, преимущественно в южных, в которых Х.Клинтон получила подавляющее большинство голосов, разница между результатами опросов на выходе и официальными данными подсчёта поданных голосов превысила 5%, что считается практически бесспорным доказательством фальсификации результатов выборов в её пользу. Ещё в 4 штатах разница между данными опросов на выходе и официальными данными подсчёта голосов колебалась в пределах от 2% до 4,3%, что свидетельствовало о большей степени вероятности того, что результаты первичных выборов в этих штатах были сфальсифицированы.

Показательно также и то, что после первичных выборов две американские социологические службы «Медиа Консорциум» и «Эдисон Рисёрч» − решили больше не заниматься опросами на выходе, по всей видимости, из-за опасений, что «различия между данными опросов на выходе и официальными данными о результатах выборов, полученными на основе электронной системы голосования, могут быть использованы в качестве доказательства фальсификации результатов президентских выборов».[25]

Сможет ли «Гугл» повлиять на исход президентских выборов 2016 г.?

В ходе президентской кампании 2016 г. американские аналитики все активнее стали говорить о том, что на их исход может оказать влияние транснациональная корпорация «Гугл», являющаяся крупнейшей в мире Интернет-компанией. В самом начале президентской кампании 2015-2016 гг., в августе 2015 г., в американской научной литературе получили широкий резонанс результаты экспериментов двух специалистов Американского института поведенческих исследований и технологий психолога Р.Эпштейна и компьютерного аналитика Р.Робертсона, в ходе которых они выявили «эффект манипуляций поискового механизма» («the search engine manipulation effect»), основанный на пристрастном ранжировании результатов Интернет поиска. Само ранжирование осуществляется в киберпространстве кампаниями, имеющими собственные поисковые системы, такими как «Гугл», «Яху», «Яндекс», «Рамблер».

Взятый сам по себе, принцип пристрастного ранжирования сравнительно прост. Пользователь Интернета может набрать имя политика, о котором он желает получить информацию, например, «Х.Клинтон» или «Д.Трамп» Поисковая система, предположительно, случайно выдаёт ему результаты информационного запроса. Эксперименты Р.Эпштейна и Р.Робертсона показали, что в дальнейшем 50% последующих обращений пользователя Интернета к услугам поисковой системы распространяется на 2 первые позиции результатов информационного запроса и более 90% − на первые 10 позиций на первой страничке результатов информационного запроса. Как почеркнул Р.Эпштейн, только «немногие люди смотрят на последующие странички результатов информационного запроса, если они измеряются тысячами позиций, которые также, возможно, содержат много полезной информации. "Гугл" на основе созданного им алгоритма поиска решает, какие страницы необходимо включить в итоговые результаты информационного запроса и как ранжировать их. А вот алгоритм этого ранжирования и является самым большим мировым секретом "Гугла", подобно формуле напитка "Кока-Кола"».[26]

В своих экспериментах с выборкой примерно 5 тыс. реальных избирателей в г. Сан-Диего (Калифорния) Р.Эпштейн и Р.Робертсон установили, что манипулирование поисковым механизмом в состоянии обеспечить сдвиг в преференциях примерно 20% неопределившихся избирателей в сторону «нужного кандидата», а по некоторым демографическим группам этот сдвиг был гораздо большим – до 80%; при этом люди, участвовавшие в эксперименте, даже не осознали тот факт, что их поддержка различных кандидатов носила манипулируемый характер.[27]

На основе своих экспериментов Р.Эпштейн и Р.Робертсон подсчитали, что «Гугл», услугами которого пользуются порядка 80% пользователей Интернета в США, может повлиять на выбор от 2,6 млн. человек до 10,4 млн. человек. Примерно половина президентских выборов в США в новейшее время в среднем выигрывалась с преимуществом в 7,6% голосов избирателей, а в 2012 г. Б.Обама победил М.Ромни с разрывом в 3,9%, что в принципе находится в пределах манипулятивных возможностей Интернет-корпорации «Гугл». При этом согласно опросам, в настоящее время порядка 86% пользователей Интернета обращаются к услугам поисковых систем для получения информации об основных кандидатах на пост президента США.[28]

Политические преференции руководства «Гугл» хорошо известны. В 2008 г. корпорация активно поддержала Б.Обаму – естественно, не из альтруистических соображений. В период избирательной кампании 2008 г. Обама потратил 16 млн. долл. на онлайновые ролики в свою поддержку, из которых большая часть – 7,5 млн. долл., или 45% − досталась «Гуглу». На втором месте в агитационной кампании Обамы оказалась корпорация «Яху», которая получила в 5 раз меньше средств – всего 1,5 млн. долл. Соперник Обамы сенатор Дж.Маккейн «пожадничал» и выделил «Гуглу» всего 3,6 млн. долл.[29] Аналогичная история повторилась и в президентской кампании 2012 г. Б.Обама и его соперник М.Ромни потратили на онлайновую агитацию 78 млн. долл., и при этом расходы Обамы в два раза превысили затраты М.Ромни, которые составили 52 млн. долл. и 26 млн. долл. соответственно.[30] И хотя в президентской кампании 2012 г. каналы онлайновой агитации были более диверсифицированы, корпорация «Гугл» вновь оказалась в их лидерах, заработав на выборах 6,3 млн. долл.

Корпорация «Гугл» в долгу не осталась: в президентской кампании 2012 г. она «пожертвовала» на финансирование кампании Обамы 800 тыс. долл., в то время как М.Ромни получил всего 37 тыс. долл. Президентская кампания 2008 г. и положила начало тесным связям корпорации «Гугл» и администрации Обамы. По меньшей мере, 6 ведущих должностных лиц в администрации, отвечающих за её политику в сфере ИКТ и информационную модернизацию федерального правительства, пришли из корпорации «Гугл». В 2009 г. в составе Управления научно-технической политики при президенте США была учреждена должность Главного технического директора администрации, которую с сентября 2014 г. занимает М.Смит, которая до прихода в администрацию занимала должность вице-президента «Гугл».

Одновременно с началом своей президентской кампании в апреле 2015 г. Х.Клинтон наняла ведущего сотрудника «Гугл» С.Хэннон своим главным техническим директором.[31] Появились предположения о том, что С.Хэннон была специально привлечена Клинтон к своей кампании в качестве ответственной для оперативной связи с корпорацией «Гугл» для координации агитационной кампании кандидата Демократической партии с корпорацией «Гугл» по быстрому изменению алгоритма поискового механизма. Эта связь предположительно осуществляется через Э.Шмидта – главу засекреченной фирмы «Граундуорк», который одновременно является руководителем холдинга, контролирующего «Гугл». По некоторым данным, корпорация «Гугл» вносит соответствующие изменения не менее 600 раз в году.

Косвенным свидетельством возможного влияния «эффекта манипулирования поисковым механизмом» на исход президентских выборов 2016 г. является тот факт, что на сообщения американской печати о наличии такого эффекта и его возможного использования Х.Клинтон был вынужден публично отреагировать Д.Трамп, который в специальном заявлении охарактеризовал эти сообщения, в том случае, если они верны, как «позорные».[32]

Система электронного голосования, использующая компьютеры и цифровые коммуникационные сети, открыла новые возможности для развития политических демократических процессов. Одновременно с широким внедрением систем электронного голосования выяснилось, что для современной Америки «цифровая демократия» оказалась своеобразным «троянским конём». Завораживающий соблазн «всеобщей и полной компьютеризации» политической системы всё чаще стал оборачиваться возрождением орвеловских антиутопий технологического плана, когда «Большой брат» в лице таких, например, корпораций как «Гугл», будет назначать, снимать и выбирать высших должностных лиц в стране, включая её президентов. В этом плане можно без преувеличения сказать, что система электронного голосования по мере её дальнейшего развития и совершенствования может положить конец институту демократии, по крайней мере, в её традиционном издании ХХ века.


Ссылки

[1] PEWResearchCenter. Americans’ Internet Access: 2000-2015. As internet use nears saturation for some groups, a look at patterns of adoption. June 26, 2015. P. 2. − http://www.pewinternet.org/2015/06/26/americans-internet-access-2000-2015_FINAL.pdf.

[2] Ibid., pp. 4-6.

[3] Ibidem.

[4] Caldow J. E-Democracy: Putting Down Global Roots. Institute for Electronic Government, IBM. January, 2004. P. 1. − http://www-01.ibm.com/industries/government/ieg/pdf/e-democracy%20putting%20down%20roots.pdf.

[5] Snellen I., Thaens M., Van De Donk W. (Editors). Public Administration in the Information Age: Revisited. Fairfax: IOS-Press, 2012, p. 51.

[6] Castells M. A Network Theory of Power. – «International Journal of Communication», 2011, N5, p. 773.

[7] Snellen I., Thaens M., Van De Donk W. (Editors). Public Administration in the Information Age: Revisited. Op.cit., p. 52.

[8] Ibidem.

[9] LIBERTARIAN. The Party Of Principle. Minimum Government•Maximum Freedom. America's Third Largest Party. − http://www.lp.org/introduction/americas-third-largest-party.

[10] Рассчитано по: The American Presidency Project. Presidential Debates • 1960 – 2016. − http://www.presidency.ucsb.edu/debates.php.

[11] PEWResearchCenter. Turnout was high in the 2016 primary season, but just short of 2008 record. June 10, 2016. − http://www.pewresearch.org/fact-tank/2016/06/10/turnout-was-high-in-the-2016-primary-season-but-just-short-of-2008-record/

[12] RealClearPolitics. Polls. 2016 Republican Popular Vote. − http://www.realclearpolitics.com/epolls/2016/president/republican_vote_count.html,

[13] Рассчитано по: RealClearPolitics. Polls. Election 2016 — Republican Delegate Count. − http://www.realclearpolitics.com/epolls/2016/president/republican_delegate_count.html.

[14] Рассчитано по: RealClearPolitics. Polls. 2016 Democratic Popular Vote. http://www.realclearpolitics.com/epolls/2016/president/democratic_vote_count.html.

[15] RealClearPolitics. Polls. 2016 Democratic Delegate Count. − http://www.realclearpolitics.com/epolls/2016/president/democratic_delegate_count.html.

[16] FBI. National Press Releases • Statement by FBI Director James B. Comey on the Investigation of Secretary Hillary Clinton’s Use of a Personal E-Mail System. July 05, 2016. − https://www.fbi.gov/news/pressrel/press-releases/statement-by-fbi-director-james-b.-comey-on-the-investigation-of-secretary-hillary-clintons-use-of-a-personal-e-mail-system

[17] Stout M. GOP: FBI shows political bias in Hillary Clinton email scandal. – «Boston Herald», July 06, 2016.

[18] The White House. We the People. Charge Hillary Rodham Clinton pursuant to 18 U.S.C. 641, 793, 794, 798, 952, and 1924. July 05, 2016. − https://petitions.whitehouse.gov/petition/charge-hillary-rodham-clinton-pursuant-18-usc-641-793-794-798-952-and-1924.

[19] RealClearPolitics. Battle for the White House. RCP Poll Averages. General Election: Trump vs. Clinton vs. Johnson. − http://www.realclearpolitics.com/epolls/2016/president/us/general_election_trump_vs_clinton_vs_johnson-5949.html.

[20] Dave Leip's Atlas of U.S. Presidential Elections. 2012 Presidential General Election Results. − http://uselectionatlas.org/RESULTS/national.php?year=2012&off=0&elect=0&f=0.

[21] CRS Report. The Help America Vote Act and Election Administration: Overview and Issues. September 22, 2015. PP.CRS-15 – CRS-16.

[22] Ibid., p. CRS-2.

[23] The Brennan Center for Justice. Norden L. Voting System Failures: A Database Solution. N.Y.: New York University School of Law, 2010, p. 6.

[24] Feldman A., Halderman A., and Felten E. Security Analysis of the Diebold AccuVote-TS Voting Machine. P.1 − Proceedings of 2007 USENIX/ACCURATE Electronic Voting Technology Workshop (EVT '07) // https://jhalderm.com/pub/papers/ts-evt07.pdf.

[25] The Free Thought Project.com. Syrmopoulos J. Racketeering Lawsuit Exposing Nationwide Vote Rigging in DNC Primaries Could Derail Clinton. June 12, 2016. − http://thefreethoughtproject.com/election-fraud-rico-lawsuit-alleging-widespread-e-vote-rigging-dnc-primaries-derail-clinton-nomination/

[26] Epstein R. The new mind control. – «Aeon», 02/23/2016 // http://www.huffingtonpost.com/entry/the-new-mind-control_us_56cd25ede4b0928f5a6dafb1.

[27] Epstein R. and Robertson R. The search engine manipulation effect (SEME) and its possible impact on the outcomes of elections. – «PNAS», August 4, 2015, p. E4512.

[28] Ibid., p. E4518.

[29] Kaye K. Google Grabbed Most of Obama’s $16 Million in 2008. – «ClickZ», 06 Jan 09 − https://www.clickz.com/google-grabbed-most-of-obamas-16-million-in-2008/72502/

[30] Barnard L., KREISS D. A Research Agenda for Online Political Advertising: Surveying Campaign Practices, 2000–2012. – «International Journal of Communication «, 2013, N7, pp. 2046-2047.

[31] Epstein R. How Google Could Rig the 2016 Election. – «Politico», August 19, 2015. − http://www.politico.com/magazine/story/2015/08/how-google-could-rig-the-2016-election-121548.

[32] Hellmann J. Trump on Google bias accusations: If true, a 'disgrace'. – «The Hill», June 11, 2016.



Назад
Наш партнёр:
Copyright © 2006-2016 интернет-издание 'Россия-Америка в XXI веке'. Все права защищены.