Печать
?1, 2018

КОНЦЕПЦИЯ 'УМНОЙ СИЛЫ' И ЭВОЛЮЦИЯ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ США

К.В. Козлов
младший научный сотрудник
Отдела внешнеполитических исследований
Института США и Канады РАН
e-mail:

Аннотация. В статье отражена эволюция американского внешнеполитического подхода в период президентства Джорджа Буша-младшего и Барака Обамы. Данная публикация раскрывает причины провала силовой политики Дж. Буша-младшего, истоки формирования стратегии-подхода 'умной силы', а также ее успехи и неудачи во внешней политике Б. Обамы.

Ключевые слова: США, Дж. Буш-младший, Ирак, Афганистан, Дж. Най-младший, жесткая сила, 'умная сила', стратегия-подход smart power, Б. Обама, 'перезагрузка' отношений.

THE SMART POWER CONCEPT AND THE EVOLUTION OF THE U.S. FOREIGN POLICY

Korney V. Kozlov
Junior Research Fellow
Department for Foreign Policy Studies
Institute for the US and Canadian Studies
Russian Academy of Sciences
e-mail:

Annotation. The article is devoted to the evolution of the American foreign policy approach during thе presidency of President George W. Bush and Barack Obama. The article reveals the reasons for the failure of the 'hard power' approach of G.W. Bush administration, the origin of the 'smart power' approach and its successes and failures during the terms of Barack Obama.

Keywords: smart power, hard power, the USA, reset, George W. Bush, Barack Obama, strategy, Iraq, Afghanistan.

Неудачи администрации Джорджа Буша-младшего в силовом 'продвижении демократии' в Афганистане и Ираке

После окончания холодной войны Пентагон принял концепцию двух крупномасштабных военных конфликтов1. Вооруженные силы США должны были быть готовы вести почти одновременно региональные войны, например, на Ближнем Востоке и в Корее. После своего прихода к власти администрация Буша-младшего объявила о начале пересмотра этой стратегии и трансформации американских вооруженных сил, однако теракты 11 сентября 2001 г. в США изменили ход истории страны, наложив драматический отпечаток на оба срока президентства Буша-младшего.

В последовавшем за этим событием чрезвычайном обращении к Конгрессу США Джордж Буш-младший потребовал от тогдашних талибских властей Афганистана выдать Америке главарей террористической сети 'Аль-Каида'.

После того, как Талибан отказался выполнить требование США, в октябре 2001 г. американские войска вторглись в Афганистан, власть в котором была захвачена талибами. На территории Афганистана были созданы учебные лагеря террористов, где и скрывался главарь 'Аль-Каиды' Усама бен Ладен. Под ударами американцев талибы были вынуждены бежать из Кабула. Операция по силовому созданию 'стабильной демократии' в Афганистане официально была названа американцами 'Продолжающаяся свобода'.

Несмотря на первоначальные успехи - в январе 2004 г. в Афганистане была принята новая Конституция, в октябре проведены первые демократические выборы президента (им стал Хамид Карзай) - одержать убедительную победу в Афганистане Соединенным Штатам не удалось. Более того, без поддержки стран Запада афганскому лидеру вряд ли удалось бы удержать власть. Одновременно на юге от Кабула реальную власть все больше приобретали талибы. Тактика партизанской войны приносила им свои плоды.

Необходимость обеспечения безопасности в Афганистане и постоянные вылазки талибов поставили вопрос о создании специальных международных сил. Международные Силы Содействия Безопасности в Афганистане (МССБ, International Security Assistance Force - ISAF; русскоязычные авторы также нередко используют аббревиатуру ИСАФ) были образованы на основании резолюции Совета Безопасности ООН ? 1386 от 20 декабря 2001 г. на основе Боннских соглашений2, принятых двумя неделями ранее. Согласно мандату, солдаты МССБ должны были обеспечивать безопасность в Кабуле и его окрестностях для охраны Временного органа власти государства Афганистан и персонала ООН. Первоначально МССБ являлись самостоятельной структурой, неподконтрольной ни Соединенным Штатам, ни НАТО, и располагали весьма скромными возможностями. Хотя для ИСАФ согласились выделить своих военнослужащих 17 государств мира, их общая численность составила всего 5500 человек. В число этих государств вошли Австрия, Бельгия, Болгария, Дания, Финляндия, Франция, Германия, Греция, Италия, Голландия, Новая Зеландия, Норвегия, Португалия, Румыния, Испания, Швеция и Турция. Резолюция 1386 ограничивала зону ответственности МССБ Кабулом и его окрестностями, включая международный аэропорт и военную базу в Баграме. Их задачами провозглашалась охрана правительственных зданий в столице Афганистана, а также находящихся там представительств международных организаций и посольств. Резолюция СБ ООН 1510 от 13 октября 2003 г.3 расширила зону ответственности за пределы Кабула. Впоследствии в соответствии с Планом о расширении зоны ответственности МССБ/НАТО на первом этапе в эту зону были включены все северные провинции Афганистана, на втором - западные провинции. В начале августа 2006 г. официально была завершена 'третья фаза' расширения МССБ/НАТО на южные провинции Афганистана. При этом на юге страны было сконцентрировано около 10 тыс. военнослужащих, в том числе из Великобритании - 4,6, Канады - 2,2, Нидерландов - 1,6 тысячи. Окончание последней, 'четвертой фазы' расширения зоны ответственности Альянса на восток страны пришлось на октябрь 2006 года. Международные силы к августу 2010 г. насчитывали 120 тыс. военнослужащих из 47 стран, в том числе из 10 стран, не являющихся членами НАТО. Смена командования Международных сил в рамках Альянса происходила в среднем каждые шесть-двенадцать месяцев. 16 апреля 2003 г. высший руководящий орган НАТО, Совет НАТО принял решение о переходе МССБ под управление НАТО. 11 августа того же года это решение вступило в жизнь. Год спустя, 17 сентября 2004 г. Совет Безопасности узаконил этот переход МССБ под крыло НАТО - резолюция 15634 'приветствовала <...> действующих под руководством НАТО стран [в Афганистане]'.

НАТО взяла на себя стратегическое командование, координацию и планирование операций. В ее обязанности входило также назначение командующего силами и обеспечение функционирования штаба непосредственно в Афганистане. Финансирование осуществлялось государствами, выделявшими воинские контингенты. Руководство действиями воинских контингентов и провинциально-восстановительных команд (ПВК), развернутых в провинциях страны, было возложено на соответствующие Региональные командования (РК): 'Север' (Мазари-Шариф, возглавляла ФРГ), 'Запад' (Герат, возглавляла Италия), 'Юг' (Кандагар, возглавляли Нидерланды) и 'Столица' (Кабул, возглавляла Франция). Непосредственное управление деятельностью воинских контингентов и провинциальных восстановительных команд в восточных провинциях ИРА осуществляла РК 'Восток' (Баграм, возглавляли США). При содействии НАТО к сентябрю 2010 г. численность афганской армии и полиции была увеличена до 250 тыс. человек5.

Тем не менее ситуацию усугубляло то, что талибы стали применять ту же тактику ведения войны, что и против советских солдат в свое время. Отводя главные силы к пакистанской границе, либо скрываясь на территории Пакистана, талибы занимали оборону небольшими отрядами. Затем весь основной удар авиацией и артиллерией коалиции приходился по пустым районам. После этого от пакистанской границы подтягивались основные силы боевиков, которые наносили серьезный урон международной коалиции.

Тактика талибов оказалась серьезнейшей проблемой для НАТО. Европейские страны после наступления на юге стали отказываться принимать участие в операции, репутация Альянса как мощного военного блока пошатнулась. США угрозами и мощным политическим давлением пытались удержать европейские страны от вывода своих войск. Звучала риторика 'удержим НАТО от распада', 'не дадим распасться Альянсу'. Только сильная идеологическая составляющая позволяла хоть немного склеить разрозненные силы коалиции. Боевые действия между странами-участниками не координировались, разведданные не передавались, каждый имел свою стратегию ведения войны. И никто не видел конечной цели противостояния, окончательной победы, что подрывало доверие друг к другу. В итоге война в Афганистане на протяжении 2001-2014 гг. привела к следующим результатам:

  1. Политическая стабилизация страны так и не была достигнута. Глава Афганистана Хамид Карзай объявил, что без воинского контингента НАТО ему не удастся удержать страну6, хотя были созданы все необходимые демократические институты с точки зрения США (в частности, разработана и принята Конституция, избран демократический парламент, появился выборный президент и т.п.).
  2. Потери Альянса были очень существенны. Только во время операции 'Несокрушимая свобода' погибло около 2,5 тыс. человек. Больше половины из них - американцы7.
  3. Произошло значительное увеличение производства опиума. По данным ООН, за время пребывания НАТО в Афганистане производство мака увеличилось многократно8.

В США, конечно, приводят и положительные стороны конфликта. Так, по словам президента Б. Обамы, в Афганистане наведен политический порядок, власть талибов свергнута. Также среди положительных моментов войны названо убийство лидера 'Аль-Каиды' Усамы бен Ладена, которого удалось ликвидировать 2 мая 2011 г. в ходе спецоперации в Пакистане. Обама планировал вывести окончательно американские войска к концу 2014 г., но оказался под двойным давлением руководства Пентагона и руководства Афганистана. И те и другие прекрасно понимали, что в случае окончательного ухода американских войск хрупкий демократический проамериканский режим тут же рухнет под ударами талибов. В итоге вялотекущая война продолжается вплоть до настоящего времени, и стала самой длительной в истории США. По состоянию на осень 2017 г. там находилось около 11 тыс. американских солдат9. А новый американский президент Дональд Трамп, будучи под давлением Пентагона и афганского руководства, принял решение об увеличении этой численности приблизительно на три тыс. военнослужащих.

Основной тезис американцев о том, что демократия принесет свободу, стабильность и процветание в Афганистане, явно не сработал. Кроме того, военные специалисты признают провальной миссию НАТО в этой стране, а неудачи этой военной кампании стали одной из причин, по которой на выборах 2008 г. победил Барак Обама, выступавший за иные, несиловые методы осуществления внешней политики США.

Помимо операции в Афганистане в 2003 г. США параллельно начали войну и с Ираком. Свержение режима Саддама Хусейна стало главным приоритетом так называемых 'неоконсерваторов', внешнеполитическая программа которых была практически полностью воспринята первой администрацией Буша-младшего. По мнению 'неоконов', после окончания 'холодной войны' у США возникла уникальная возможность закрепить свои позиции как единственной сверхдержавы в однополярной системе международных отношений. Победоносная война в Ираке должна была способствовать этому результату, убедительно продемонстрировав возможности США эффективно применять подавляющую военную мощь в любом районе мира.

19 марта 2003 г. налетом американской авиации на Багдад началась военная операция против Ирака, а президент Буш-младший выступил соответственно с обращением к американскому народу. Поводом тому стали обвинения Ирака в возобновлении разработки оружия массового поражения и в сотрудничестве с международными террористическими организациями, прежде всего с 'Аль-Каидой'. Как выяснилось позднее, данные американской разведки, точнее, ЦРУ были преднамеренно сфабрикованы, чтобы угодить президенту и его 'неоконам'. Американская администрация предпринимала серьезные усилия для того, чтобы показать, что режим Саддама Хусейна представлял значительную опасность для международного сообщества. Это объяснялось еще тем, что 'неоконсерваторы' в администрации Буша-младшего занимали ключевые позиции во втором эшелоне администрации - в Пентагоне (П. Вулфовиц, Д. Файт, Дж. Крауч), в аппарате вице-президента (Л. Либби), в Госдепартаменте (Дж. Болтон). Неоконсервативный подход получил поддержку вице-президента Р. Чейни и министра обороны Д. Рамсфелда, которые смогли изолировать государственного секретаря К. Пауэлла, занимавшего в 1991 г. пост председателя Комитета начальников штабов (КНШ), когда он настоял на прекращении боевых действий после изгнания иракских войск из Кувейта10.

Первоначально поход на Багдад развивался успешно, за несколько недель американские войска при минимальных потерях оккупировали Ирак, и уже 1 мая 2003 г. Дж. Буш-младший объявил, что миссия выполнена, однако затем ситуация резко изменилась. США втянулись в дорогостоящую, кровопролитную, противопартизанскую войну. Эта война для администрации Буша-младшего стала доминирующей проблемой. Оказалось, что кровопролитный затяжной конфликт в Ираке только начинался. Войска США, которых поначалу встречали как освободителей, стали объектом ожесточенных нападений повстанцев, а в стране постепенно разгорелась междоусобная война между шиитами и суннитами.

Ход боевых действий в Ираке после оккупации этой страны американскими войсками весной 2003 г. опроверг все расчеты администрации Буша-младшего на маленькую победоносную войну. Немаловажную роль в провале этих планов сыграли военно-политические просчеты Пентагона. Выяснилось, что 200 тыс. американских солдат явно недостаточно, чтобы успешно контролировать ситуацию в стране, где развернулось вооруженное сопротивление и террористические действия. Летом 2004 г. американская группировка в Ираке была сокращена до 130 тыс. чел., но сразу после президентских выборов в США ее численность была вновь доведена до прежнего уровня. В 2005 г. переломить ситуацию также не удалось.

Неудачный ход боевых действий в Ираке не мог не оказать воздействия на американское общество. Перед ним возник призрак нового Вьетнама, связанного с ростом потерь, высокой стоимостью и совершенно непонятными целями войны (установление демократии). Одновременно президентская администрация оказалась замешана в целом ряде политических скандалов (подтасовка разведывательных данных, разглашение секретной информации, секретные тюрьмы, пытки заключенных), продолжая тренд на общее понижение имиджа США в мире, тем самым нивелируя воздействие своей 'мягкой силы'.

Пропагандистский тезис администрации Буша-младшего о том, что иракский народ с ликованием встретит американских освободителей, развалился. Подавляющее большинство иракцев хотели скорейшего ухода американских войск из страны.

Падение популярности Буша в 2005 г. наиболее серьезно проявилось в сфере внешней политики (хотя и в сфере внутренней политики тоже были допущены просчеты, в частности, проявившаяся некомпетентность властей во время урагана 'Катрина' в августе 2005 г., приведшее к большому числу жертв). Скорее всего, перестал действовать эффект 11 сентября, когда после террористической атаки на США сработал классический синдром единения вокруг президента. Согласно опросам, впервые Буш не пользовался поддержкой большинства граждан по вопросам, связанным с Ираком и войной с терроризмом11.

Когда стало очевидно, что оружия массового поражения в Ираке нет - а его наличие было одним из главных предлогов интервенции - политика Джорджа Буша-младшего была подвергнута резкой критике и в стране, и за рубежом. Внутри страны начало складываться мнение, что именно нерадивый стиль принятия решений президента, исключавший рассмотрение альтернатив, и был всему виной.

Стоит заметить, что подход Дж. Буша-младшего к Ираку с отсутствием историзма и верой в универсализм был типичен для американского внешнеполитического сознания, притом подавляющее большинство политической элиты, включая членов Конгресса, руководство 'разведывательного сообщества' и ряда внешнеполитических экспертов, разделяли его.

Опыт войн в Афганистане и в Ираке, лишний раз подтвердил, что мировая система не универсальна, т.е. подтвердил ошибочность универсализма как одной из основ внешнеполитического менталитета американцев, а упрощенное 'черно-белое' восприятие внешнего мира, в котором США всегда выступают воплощением 'вселенского добра', а противоположное мнение 'всеобщего зла' является опасным заблуждением. Сама специфика такого подхода, намеренно или нет, но подталкивает руководителей внешнеполитических и разведывательных ведомств к преднамеренной демонизации противоположной стороны. В Ираке также были созданы традиционные по меркам США демократические институты к середине 2006 г. Однако никакой стабилизации это не принесло. Наоборот, словно в насмешку над США произошло обострение гражданской войны.

Таким образом, подводя итоги военных действий на Ближнем Востоке, можно резюмировать, что первой и главной причиной военных неудач американцев стала именно специфика их традиционного внешнеполитического сознания, в немалой степени его оторванность от международных реалий, а его особенности - отсутствие историзма, вера в универсализм и упрощенное 'черно-белое' восприятие внешнего мира, породили крайне поверхностное отношение администрации Дж. Буша-младшего к военным кампаниям. Столкновение с суровой и многосторонней реальностью обнажило утопизм Вашингтона.

Второй по важности причиной была сущность исторического момента конца 1990-х - начала 2000-х годов. Тогда политическая элита США находилась в состоянии эйфории из-за крушения СССР и социалистической системы, а американским политикам казалось, что теперь США могут единолично править миром и создать под своим руководством мировую империю. На фоне таких настроений Конгресс США без колебаний дал администрации Буша-младшего 'зеленый свет' на вторжение в Ирак, рассчитывая на быструю победу, однако реальность развеяла эйфорию, и вся вина за неудачи была приписана Бушу.

Третьей причиной можно назвать неэффективный стиль принятия решений Бушем-младшим, исключающий рассмотрение альтернатив, его склонность окружать себя поддакивающими помощниками. А американская система 'сдержек и противовесов' тогда не сработала12.

Концепция 'умной силы' (smart power) - альтернатива силовому внешнеполитическому курсу республиканцев

В логику нового внешнеполитического подхода smart power вполне укладывается интеллектуальный сдвиг в политической мысли Вашингтона, внедренный в начале-середине 2000-х годов Дж. Наем. Термин, озвученный тогдашним госсекретарем Х. Клинтон, предполагал использовать 'умную силу' в качестве набора необходимых инструментов, в т.ч. дипломатических, экономических, политических, институциональных, военных, правовых и культурных, оптимизируя их выбор применительно к каждой ситуации13. С такой 'умной силой' дипломатия должна была быть в авангарде международной политики.

Концепция 'умной силы', или подход smart power, во внешней политике США является принципиально иной, комплексной стратегией не силового, а преимущественно информационно-коммуникативного типа, связанной с идеей виртуального и информационного превосходства в резко меняющихся условиях XXI века. Нельзя не отметить взаимосвязанного влияния ряда глобальных факторов:

Модернизация 'умных' теорий Дж. Ная во внешнем курсе страны отразилась в подходе smart power, взявшем старт при администрации президента США Б. Обамы, его внедрению и применению основных принципов, компонентов, средств и методов во внешнеполитической деятельности. В концепции smart power Дж. Най сумел обобщить и синтезировать актуальные идеи прошлого и современности, интеллектуальный вклад американских коллег, их реальное участие в разработке и становлении нового интеллектуального подхода.

Ричард Армитидж и Джозеф Най-младший, выступая в Конгрессе (Congressional Testimony, 2008), представили отчет15 под названием 'Внедрение 'умной силы': план реформ национальной безопасности', отмечая в своем обращении, что наступает обновленное время для понимания силы и границ американской власти в мире однополярной гегемонии, поэтому smart power - это не смена стиля, а смена самой сути, материи, это подход, поиск, совмещающий домашние стратегии и структуры с внешними вызовами, стоящими перед страной.

По мнению ученых, американские военные - лучшая боевая сила, не имеющая себе равных, но многие из нынешних проблем в новых условиях не имеют силовых решений. Нужны более сильные гражданские инструменты, в частности, для борьбы с идеями 'Аль-Каиды', медленного изменения климата, содействия эффективному управлению и предотвращению распространения смертельных вирусов. Как отмечали Най и Армитидж, smart power базируется на трех основных принципах:

Подход smart power явился основой для направления разработки комплексной стратегии, ресурсной базы и инструментов для достижения целей США, опираясь как на жесткую, так и мягкую силу. Он подчеркивал необходимость наличия не только сильной армии, но и значительных вложений средств в альянсы, партнерства и институты на всех уровнях в целях расширения американского влияния и установления законности американских действий.

Соединенные Штаты могли бы стать более умной силой путем инвестирования в глобальные блага - путем предоставления услуг и продвижения политики, чтобы люди и правительства хотели, но не могли их достичь в отсутствие американского лидерства. Это означало бы поддержку международных институтов, интеграцию страны с международным развитием, укрепление здоровья населения, повышение взаимодействия американского гражданского общества с другими, поддержку открытой международной экономики и серьезное отношение к проблеме изменения климата и энергетической безопасности.

Най и Армитидж утверждали, что элементы подхода smart power существуют и сейчас, но все они испытывали недостаток в обосновании и институциональной основе. Внешняя политика США чрезмерно полагалась в тот период на жесткую силу, поскольку она являлась самым прямым и видимым источником силы государственной мощи. Военные США - это наиболее подготовленная и обеспеченная ресурсами рука федерального правительства. В результате ими приходилось заполнять все пустоты, даже такие работы, где лучше бы подошли гражданские службы. Военные также являются жизненно важным источником мягкой силы. Они - свидетели массовых гуманитарных операций, начатых в ответ на цунами в Азии и землетрясение в Пакистане.

Правительство США, отмечали авторы, все еще борется за то, чтобы развивать свою 'мягкую силу' руками военных, в то время как гражданские институты не работают должным образом или не обеспечены персоналом и ресурсами, особенно для чрезвычайных миссий. Гражданскими инструментами зачастую пренебрегают, отчасти из-за сложности демонстрации их краткосрочного воздействия на критические вызовы.

Процесс принятия внешнеполитических решений США слишком раздроблен и разобщен. Многие официальные инструменты мягкой силы - публичная дипломатия, теле- и радиовещание, программы обмена, помощь в развитии, ликвидация последствий стихийных бедствий, дипломатия, даже контакты с военными других стран - разбросаны по всему правительству, без какой-либо всеобъемлющей стратегии или бюджета, который пытался бы интегрировать их с военными и властью в единую стратегию национальной безопасности.

Отмечалось, что существует мало возможностей для принятия компромиссных решений на стратегическом уровне. Соединенные Штаты тратят примерно в 500 раз больше на вооруженные силы, чем это делается на международное вещание и программы обменов.  Правильная ли это пропорция и как надо продвигаться в поисках компромиссов, задаются вопросом авторы доклада.

Более того, Най и Армитидж ставили вопрос и о том, как правительство должно относиться к неофициальным генераторам мягкой силы, которые исходят от гражданского общества. Это ведь включает в себя все - от Голливуда до Фонда Билла и Мелинды Гейтс, которые, по сути, являются частным актором и теперь имеют вес и в правительстве. Таковы некоторые из вызовов, которые определила Комиссия Центра стратегических и международных исследований (Center for Strategic and International Studies, CSIS).

Авторы разработанной концепции smart power в значительной степени отнесли как реакцию концепт на глобальную войну с терроризмом, который считают несостоятельным как организующую предпосылку внешней политики США. Америка слишком великая нация, чтобы позволить ставить себе главной внешнеполитической целью всего лишь победу над 'Аль-Каидой'. По их мнению, Америка дважды была жертвой 11 сентября - от рук нападавших, а затем от своих рук, когда потеряла свою национальную уверенность и оптимизм, став видеть мир через призму терроризма. Злоупотребление жесткой силой создаст лишь большее число новых террористов, чем возможность убить или сдерживать, это будет заведомый проигрыш.

Когда слова не соответствуют действиям, идет принижение характера, моральной позиции и уменьшение влияния, потеря авторитета. Нельзя читать другим лекции о демократии, одновременно поддерживая диктаторов. США не могут осуждать пытки в других странах и оправдывать их в домашних условиях. США не могут также допустить, чтобы Гуантанамо или Абу-Грейб стали символами американской власти.

Холодная война закончилась под грохот молотков на Берлинской стене, а не грохот артиллерии через Залив Фульда, потому что Соединенные Штаты, утверждали авторы доклада, успешно сбалансировали принцип с прагматизмом. США имели стратегию, выстроенную в соответствии с вызовами и подходом, который опирался на все средства государственной власти. Американцы могут быть инертными интернационалистами в душе, но они также понимают, что не могут отделить себя от остального мира сегодня. Страна больше не защищена двумя нашими великими океанами, как это было когда-то.

Иностранцы будут продолжать смотреть на Америку. Снижение американского влияния за рубежом, считали Най и Армитидж, не будет длительным. И Соединенные Штаты должны вновь открыть для себя, как быть 'умной силой'. Smart power - это не панацея для решения всех проблем и не история о том, как заставить весь мир любить себя. По существу, речь идет о возобновляемом типе лидерства, в котором видение соответствует с исполнением и ответственностью и которое в итоге широко смотрит на цели США, стратегии и влияние в меняющемся мире.

Авторы считали, что на фоне формирующегося консенсуса существует сильная и растущая необходимость двухпартийного соглашения о необходимости нахождения пути, как Америке стать более умной, и приводили примеры ряда ведущих американских исследователей и союзников, которые говорили, что Соединенные Штаты должны вкладывать больше средств в модернизацию гражданских инструментов национальной власти и усиливать акцент этих инструментов в глобальной стратегии. Вот некоторые примеры этого:

Кроме того, были и другие персоны, которые высказывались в пользу подхода smart power и не были упомянуты в этом списке. По мнению авторов,  smart power, есть что-то привлекательное в прагматичном подходе здравого смысла выводов Комиссии Центра cтратегических и международных исследований, обращенных и к республиканцам, и к демократам.

Джозеф Най и Ричард Армитидж признавали, что есть и другие, у которых противоположное видение на этот счет, в т.ч. и среди членов комитета, выражавших разочарование в связи с медленными темпами воплощения идей, заложенных в smart power, в конкретные действия.

Разделяя чувство срочности в плане перехода от риторики к действию, они отмечали, что есть понимание того, что стать более умной силой для Америки - это повестка дня, которая должна быть принята совместно следующей администрацией президента и Конгрессом. Переходя от слов к делу, авторы считали, что формирующийся консенсус по smart power должен продвигаться в сторону большего согласия по конкретной программе для перемен. Схемы, планы, выстраивание и модернизация, гражданские инструменты Америки должны были сделать Соединенные Штаты 'умной силой' за рубежом, позитивным признаком растущей волны, хотя существовала опасность, что разное видение путей реализации smart power может расшатать накопившийся импульс в поддержку основной концепции и обоснования ее применения.

Авторы доклада, приводя некоторые из стратегических приоритетов, определенных Комиссией (рекомендации конкретных инструментов и институтов правительства США), признавали, что у них нет 'золотого ключика'. Критическая же задача виделась ими в продвижении набора возможных элементов действий, взятых на вооружение следующей администрацией, республиканцами или демократами.

Среди пунктов с детализированными рекомендациями, набором предложений для следующей администрации и президента США (которым и стал Б. Обама) включались и такие обобщенные позиции, как:

Таким образом, внедрение и развитие идей, заложенных в подходе smart power, придают целостность и многогранность в понимании нового внешнеполитического подхода. Кроме того, идеи из прошлого, изобретенные Европой, ожившие в XX веке и модернизированные на рубеже веков во внешней политике США для изменения международной среды, уже материализованы во внешнеполитическом курсе подходом-стратегией smart power, представляя собой гибридно-комплексное орудие Америки в борьбе за свое глобальное лидерство в настоящем и доминирование в будущем.

Концепция 'умной силы' (smart power) во внешнеполитическом курсе Б. Обамы

На фоне военно-силовых неудач Дж. Буша-младшего Б. Обама, ставший кандидатом от Демократической партии, в ходе президентской предвыборной кампании 2008 г., выступавший за немедленный вывод войск из Ирака и за дипломатические методы внешнеполитического курса, выглядел гораздо более привлекательно, чем его республиканский оппонент Джон Маккейн, выступавший за продолжение силовой линии, развертывание ПРО и увеличение военного потенциала США. В итоге победа Обамы вполне ясно показала настроения общества, уставшего от затяжных и кровавых войн.

Б. Обама посчитал, что 'перебор' с применением силы формирует в сознании международного сообщества имидж США как милитаристского государства, и вбивает клинья между ними и теми, кто преследует те же цели, что и Америка18. Поэтому, если Дж. Буш-младший вводил войска в Афганистан и Ирак, то Обама поэтапно вывел их из этих стран, оставив там незначительные силы19.

44-й президент США в начале своего президентства был одним из самых популярных людей на Земле, апофеозом тому стало вручение ему Нобелевской премии мира. Первый чернокожий президент был символом обновления США, реальности американской мечты. На фоне опостылевшего Буша-младшего, втянувшего Америку в две тяжелые, провальные и, главное, ненужные войны и 'великую рецессию', Б. Обама казался чуть ли не мессией, олицетворением 'Америки с человеческим лицом'20.

Для международной деятельности Обамы, пришедшего в Белый дом в период роста антиамериканских настроений во всем мире, была характерна та же самая дерзость надежды, что и для его внутренней политики. В стремлении примирить коллективный Запад с исламским миром, устранить угрозу распространения ядерного оружия, перезагрузить отношения с Россией и странами Латинской Америки, помешать опасному для США возвышению Китая он попытался реализовать программу, которая не укладывается полностью ни в одну из существовавших в США внешнеполитических традиций. Это была амбициозная доктрина, подразумевавшая трансформацию самого характера американского лидерства на основе использования 'умной силы' с особым акцентом на инновационно-технологическое превосходство США, с помощью которой они должны были разделить ответственность за судьбы мира со своими партнерами21.

В области внешней политики Обама попытался преодолеть ущерб, нанесенный авторитету и международным позициям страны действиями Буша. Он рассчитывал укрепить американскую гегемонию и трансформировать мир в соответствии с интересами и ценностями США. Его приход во власть улучшил отношения Соединенных Штатов с большинством союзников в Европе и Азии. Предложив стратегическое взаимодействие Китаю и 'перезагрузку' России (что вполне укладывалось в логику подхода 'умной силы' - выстраивание конструктивного диалога даже с внешнеполитическими противниками), он попытался создать сеть стратегических партнерств с ключевыми международными игроками. Заявив о намерении закрыть тюрьму в Гуантанамо и провозгласив в Праге заведомо невыполнимую, но красивую идею о движении к миру без ядерного оружия ('Global Zero'), он повысил авторитет Америки как ответственного лидера, производителя 'глобальных общественных благ'.

Обама отверг интервенционистский мессианизм Буша, отказался от 'экспорта демократии' путем военных вторжений и, казалось, начал проводить более реалистский внешнеполитический курс: уменьшил критику России по вопросам демократии и прав человека, заморозил вопрос о вступлении Украины и Грузии в НАТО и даже де-факто признал в 2010 г. более влиятельную роль России на постсоветском пространстве (что и обеспечило успех 'перезагрузки' в том же году). Да и сама 'перезагрузка' имела тогда реалистскую логику: Москва и Вашингтон используют сотрудничество для реализации своих важных интересов в точках соприкосновения22.

Во внешней политике Б. Обаме, как правило, не хватало решительности, последовательности и твердости в тех случаях, когда это было необходимо. Он проводил красные линии, а потом сам же их нарушал. Он потратил много сил на урегулирование долговременного израильско-палестинского конфликта, упустив неконтролируемый, лавинообразный процесс формирования 'Исламского государства' (запрещено в России). Он называл Россию региональной державой с 'порванной в клочья экономикой' и одновременно обвинял Владимира Путина и Россию во вмешательстве в президентские выборы в США.

От предыдущей администрации Б. Обама унаследовал три войны: в Ираке, Афганистане и против международного терроризма. Войну в Ираке он завершил в декабре 2011 г. Войну в Афганистане в 2014 г. ему не дали завершить, как уже было сказано.  Однако американский военный контингент в этих странах остался для противодействия 'Исламскому государству', боевикам 'Талибана' и 'Аль-Каиды'. И с этой задачей, естественно, не смог справиться. В третьей войне Б. Обама одержал бесспорную информационную победу, уничтожив 'террориста ?1' Усаму бен Ладена. При этом программа использования беспилотников против боевиков в Ираке, Афганистане, Сирии, Ливии, Пакистане, Йемене, Сомали оставляла открытым вопрос о жертвах среди мирного населения, сопровождающих 'точечные удары', сопровождая политику хаоса в мире.

В рамках реализации плана по сокращению ядерных вооружений Б. Обама заключил договор СНВ-3 с Россией в 2010 г., а также способствовал подписанию шестистороннего соглашения по иранской ядерной программе в 2015 году. Однако в первом случае сотрудничество приостановилось из-за кризиса в российско-американских отношениях, а во втором - из-за ухудшения отношений с Израилем, традиционным союзником США.

Последним пунктом программы Б. Обамы по снижению угрозы ядерной войны можно считать его визит в Хиросиму в мае 2016 года. Обама стал первым из действующих президентов США, отважившихся на подобный шаг после атомных бомбардировок японских городов в 1945 году. Одновременно поездки в Японию и Вьетнам, как и создание национального памятника на месте лагеря для интернированных японцев близ Перл-Харбора и передача земли, занимаемой военной базой США на острове Окинава, диктовались стремлением Б. Обамы внести собственный вклад в политику памяти.

Некоторые эксперты считают, что и соглашение по иранской ядерной программе, и восстановление дипломатических отношений с Кубой, и интеграционные проекты Атлантического и Тихоокеанского партнерства стали реализацией личных амбиций Обамы, который хотел оставить свой след в истории и подтвердить авансом полученную Нобелевскую премию. С другой стороны, эти шаги были последовательной реализацией его внешнеполитической концепции, выполнением данных им обещаний. В целом от ослабления позиции США в мире не прибавилось стабильности, но стремление Обамы сделать его более безопасным, безусловно, заслуживает похвалы. Другое дело, что многие внешнеполитические проекты Обамы, начиная с глобальных интеграционных объединений и заканчивая его вкладом в подписание Парижского соглашения по изменению климата, были нацелены на перспективу, а не на получение мгновенного результата.

Политика продвижения американских ценностей и взглядов, как и при прошлых администрациях, создавала зоны конфликта. 'Арабская весна', в ходе которой США поддерживали оппозиционные силы, привела к дестабилизации Ближнего Востока, что в итоге способствовало росту влияния ИГИЛ. Украинский кризис стал камнем преткновения в российско-американских отношениях. При администрации Б. Обамы они прошли полный цикл - от 'перезагрузки' до полноценного кризиса, сравнимого с худшими эпизодами времен 'холодной войны'23. Искусственно раздув украинский кризис и создав самый острый конфликт в Европе с начала 1980-х, администрация Б. Обамы поставила жирный крест на вопросе интеграции России в Запад (цель американской политики в отношении Москвы с начала 1990-х). Введя же против России жесткие санкции, причем одновременно с усилением политики экономического и военного сдерживания КНР, США поспособствовали консолидации незападного мира вообще. Стали усиливаться альтернативные незападные институты глобального управления (БРИКС, ШОС, АБИИ). И сегодня, когда Запад вдруг обнаружил раскол 'единства' и подъем правого популизма, не-Запад выглядит весьма уверенно и сплоченно. Россия же при Обаме из 'недозапада', 'региональной державы' и периферии Европы стала одним из лидеров не-Запада и вторым центром Большой Евразии. При этом ни санкции, ни ожесточенная критика России и демонизация ее руководства не смогли изменить политику Москвы в отношении Украины, Сирии и других раздражающих Вашингтон вопросов24.

Как показывает история российско-американских отношений, тандемы двух президентов (например, Обама-Медведев) случались тогда, когда Россия переживала процесс реформ и/или экономической модернизации, а взаимопонимание всегда затруднялось различным видением основ национальной идентичности. Последний выстрел уходящей администрации прозвучал именно на российском направлении (дипломатический скандал). Впрочем, и на остальных направлениях внешней политики итоги оказались не лучше. 'Большая двойка' с Китаем не состоялась, 'перезагрузка' отношений с Россией провалилась, и вместо ориентированной на Америку сети партнерств с другими центрами силы Б. Обама получил конфронтационные (как в случае с Москвой) или весьма напряженные (как в случае с КНР) отношения с ключевыми незападными державами. Усилив одновременное сдерживание и России, и Китая, администрация Обамы обесценила то, чего американские реалисты добивались со времен Ричарда Никсона: чтобы отношения Вашингтона с Москвой и Пекином были лучше, чем между Россией и КНР. Не без участия Вашингтона произошло беспрецедентное сближение двух евразийских колоссов, запустившее процесс формирования 'Большой Евразии' как единого геополитического пространства, в котором Америке нет места.

Разумеется, у администрации Обамы были неоспоримые внешнеполитические успехи. Это и сделка по ядерной программе Ирана, и восстановление отношений с Кубой, и дальнейшее сближение с Индией, и консолидация вокруг США ключевых союзников в Европе и Азии, и подписание соглашения о Транстихоокеанском партнерстве. Однако, как и в случае с внутриполитическими достижениями Б. Обамы, нет никаких гарантий, что новая администрация не сведет на нет и эту частью его наследия. Тем более что еще на этапе предвыборной гонки Дональд Трамп именно это и обещал сделать.

Само же избрание Трампа - главное поражение Обамы. 45-й президент - полная противоположность своего предшественника. Если Б. Обама выходец из традиционного истеблишмента и олицетворение глобализма, то Д. Трамп всячески подчеркивал, что никак не связан с политической элитой, и апеллировал к среднему классу, считающему, что от глобализации они только теряют. Победа Д. Трампа означает конец прежнего мирового порядка, основанного на идеях универсальности американских ценностей, незаменимости американского 'глобального лидерства' и благотворности либеральной глобализации - cистемы, которую Б. Обама пытался защитить и усилить.

Главной целью внешней политики Б. Обамы было укрепить и 'обновить' глобальное лидерство США с помощью 'умной силы' в многополярном мире - мире, где многие влиятельные игроки это лидерство открыто отвергали, подвергая сомнению. Такой подход был обречен на провал. Реальность оказалось гораздо более сложной и многообразной. Обама и его окружение верили, что стоит только Америке исправить 'перекосы' и 'перегибы' прежней администрации, начать вести себя более благожелательно и мягко, поманить такие страны, как Китай и Россия, в ориентированный на США миропорядок, как мир тут же начнет рукоплескать возвращению американского 'просвещенного лидерства' и все будет, как в благословенные для Америки 1990-е годы25. Однако этого не случилось: изменились уже время и среда, возникли новые центры сил, новые идеи, взгляды и подходы на глобальное мироустройство, и эти взгляды уже не совпадают с американским видением.

Таким образом, подход smart power, стартовавший при администрации Б. Обамы с 2009 г., проходит внешнеполитический период своего становления как интеллектуальный инструмент геополитики США, предназначенный для глобального преобразования международной среды в XXI веке. Стратегия smart power адаптирована под национальные интересы США и сравнима с невоенным доминированием над странами путем вовлечения с помощью ряда мер в сферу американских ценностей и интересов. Сегодня комплексно-интегрированный подход smart power модернизирован и дополнен современными идеями, усилен компьютерными технологиями и новациями, подкреплен мощью НАТО.

Однако реализация концепции 'умной силы' в настоящем столкнулась с трудностями. Это связано и с приходом нового президента США и его администрации, которая оказалась вовлечена в ожесточенное внутриполитическое противостояние, и с личностью самого Дональда Трампа и особенностями его импульсивного подхода к выработке внешнеполитического курса, а также с тем, что свои идеи и взгляды на глобальное мироустройство есть и у других влиятельных стран, и они не совпадают с американским видением. Реальность оказалась гораздо сложнее и многограннее.


Список литературы

[1] Fred Kaplan. The Doctrine Gap. 06.07.2005. Available at: http://www.slate.com/articles/news_and_politics/war_stories/2005/07/the_doctrine_gap.html.

[2] The United Nations Security Council Resolutions. Available at: http://unscr.com/en/resolutions/1386.

[3] The United Nations Security Council Resolutions. Available at: http://unscr.com/en/resolutions/1510.

[4] The United Nations Security Council Resolutions. Available at: http://unscr.com/en/resolutions/1563.

[5] Available at: https://mgimo.ru/upload/iblock/1be/1bef83c65153fc6297f1c1cb25ff3293.pdf.

[6] В. Иванов. 16 лет в провале. Независимое военное обозрение. 23.06.2017. Available at: http://nvo.ng.ru/gpolit/2017-06-23/1_953_failure.html.

[7] Available at: http://icasualties.org/oef/.

[8] UN Afghanistan Crop Survey. Available at: http://www.unodc.org/documents/crop-monitoring/Afghanistan/Afghan-opium-survey-2014.pdf

[9] Available at: https://www.usatoday.com/story/news/world/2017/08/31/united-states-troops-afghanistan/621140001.

[0] C.М. Самуйлов. Внешнеполитический механизм США: основы и современное реформирование. М. 2013.

[11] U.S. Forces Ready for Move Violence in Iraq, President Bush Says. September 28, 2005.

[12] C.М. Самуйлов. Внешнеполитический механизм США: основы и современное реформирование. М. 2013. C. 8.

[13] Clinton H. The art of smart power. // NewStatesman. Available at: http://www.newstatesman.com/politics/politics/2012/07/hillary-clinton-art-smart-power.

[14] Joseph S. Nye, Jr. The Future of Power. NY: Public Affairs. 2011. 320 p.

[15] Joseph S. Nye, Jr., Richard L. Armitage. Statement before the Senate Foreign Relations Committee. Available at: https://www.foreign.senate.gov/imo/media/doc/NyeTestimony080424a.pdf.

[16] Robert Gates: 'Soft power' needed. Available at: http://cjonline.com/stories/112707/kan_220730199.shtml#.WfKPGSI_zHA.

[17] Available at: https://www.huffingtonpost.com/steve-clemons/zinni-calls-on-obama-to-r_b_277505.html; https://www.hsdl.org/?view&did=231808.

[18] Морозов Ю.В. Стратегия Запада в Центрально-Азиатском регионе в начале XXI века. М.: ИДВ РАН. 2016. 376 с.

[19] Морозов Ю.В. Применение Соединенными Штатами 'мягкосилового арсенала' в современном мире. // 'Россия и Америка в XXI веке'. ?1, 2017. Available at: http://www.rusus.ru/?act=read&id=544.

[20] Д. Суслов. Благие намерения на неправильной стороне истории. 19.01.2017. Available at: https://lenta.ru/articles/2017/01/19/wrong_side_of_history/.

[21] В. Журавлева. Pro et contra: каким запомнят Барака Обаму Америка и мир. 20.01.2017. Available at: http://www.rbc.ru/opinions/politics/20/01/2017/588204979a79474a747db383.

[22] Д. Суслов. Указ. соч.

[23] В. Журавлева. Указ. соч.

[24] Д. Суслов. Указ. соч.

[25] Ibidem.



Печать